Постумия - Страница 43


К оглавлению

43

– Ну, раз Федя говорил, гаси свет! – лениво вставил Михон. – Это для Инги – главный гуру. А вообще-то силу воли и без антигравити можно укреплять. Главное – делать то, что тебе не хочется, и отказаться от желаемого. Например, не торчать весь день в Фейсбуке, а пропылесосить свою комнату. Пользы будет гораздо больше, в том числе и для здоровья.

– Не говори мне, что делать, и я не скажу, куда тебе идти!

Инга, постукивая каблучками, выбежала из гостиной. По дороге она ударилась локтем о белый рояль и сдавленно охнула. Карина показала сводному братцу язык и нарочно покрутила попой, заведя глаза под лоб.

Евгения что-то ей шепнула на ухо. Потом с сердитым видом взяла за руку и вывела за дверь. Юлия увезла коляску с мужем, который в течение всего обеда и последующих посиделок не издал ни звука. Зато он дважды пролил на скатерть петровские щи из тарелки дочери. Евгения не стала звать прислугу и оба раза вытерла лужицу сама.

– Ну, что ж! – шумно вздохнул дядя. – Помолясь, приступим к делам нашим насущным. Извините, гости дорогие, если что не так. А теперь займёмся тем, для чего и собрались в субботу.

– Мой отчим в субботу даже мух не ловил – грех, – сообщил Геннадий Григорьевич, промокая платочком высокий лоб и вислый нос, раздвоенный на конце. – Да и питался он только по кошруту. Святой был человек, царство ему небесное! Даже умер в день еврейской скорби – девятого ава…

Чем-то Старик напоминал мне слона – только сильно похудевшего. Исподлобья глядя на него, я пыталась понять, что предстоит делать на сей раз. Конечно, опять амуры, только вот с кем и для чего?

– Ну, мы-то не святые, нам можно мух ловить, – рассмеялся Петренко. – Кстати, я выполнил своё обещание. Привёз на утверждение кандидатуру.

– Вот это мне нравится! – от души порадовался Старик.


– Давайте вернёмся к нашим баранам. Повестка богатая, надо спешить… – Дядя весь подобрался, расправил плечи и снова стал генералом – даже без формы.

– А Марьяна как же? – Михон обернулся от двери библиотеки, куда мы переместились из гостиной. Все расселись в кресла, настраивая себя на деловую волну.

– Что Марьяна? Она сегодня у нас главная, – объяснил Петренко. – Без неё нам никак.

– Это верно, – согласился Ерухимович. – Михон, смотри в оба – особенно за столовой. А то все пойдём по 282-й статье.

– Понял. – И мой кузен удалился.

В библиотеке Старик лично расставил «глушилки» – они были замаскированы под книги. Но мы боялись, что разговор подслушает прислуга, убиравшая со стола после обеда. Потому и отправили Михона «на шухер». И теперь точно знали, что никто к двери с той стороны не прилипнет.

– Итак, друзья мои, мы все прекрасно понимаем одну вещь. «Нашу Родину любить – не берёзки целовать», как сказал один известный музыкант. Кому-то и дерьмо убирать нужно. Воняет, конечно, но что поделаешь?

Старик говорил вполголоса, но мне казалось, что он кричит. Грубый белорусский диалект, от которого Геннадий Григорьевич так и не смог избавиться, сейчас сквозил в его речи особенно сильно.

Петренко сверкнув очками, поджав губы.

– А не боитесь, что вас врагом народа сделают? Скажут, что Россию хотите сдать пиндосам и поставить на колени?

– Пиндосам её сдали в девяносто первом – за джинсы и жвачку! – вскинулся Старик.

Вернее, мне показалось, что он вскинулся. На самом деле гость сидел неподвижно. Но меня будто хлестнули по щекам – столько боли и горечи было в его словах.

– И с тех пор она, как говорят наши китайские друзья, «медленно тонущий корабль». Ещё держится на плаву, но трюм уже заполнен водой. Мы двадцать пятый год латаем пробоины, но заплаты всё вышибает и вышибает. А на палубах играют оркестры – чем выше, тем громче. Для того, чтобы пассажиры не слышали криков и ругани, доносящихся снизу. Кстати, многие из сдававших сейчас – самые рьяные патриоты. Ну а я, значит, изменник. Всяко, конечно, можно дело повернуть. Но в моём возрасте смешно чего-то бояться. Всевышний меня не оставил. Слава Богу, пожил хорошо. Даже останавливался в отеле «Адлон». Там встречался со штатовскими воротилами и ближневосточными шейхами. Разумеется, не лично, а в составе делегаций. Кроме того, часто ездил на такси. Водилы во всех странах – термометры, барометры и гигрометры. Точнее всех измеряют настроение в обществе. И никакой отдельной платы за это не требуют. А теперь остаётся только отъехать на остров Мадейра – там лучше всего проводить остаток жизни. Только ведь не смогу – сочту за измену. Не хочу, чтобы Россия была музеем Дикого Запада под открытым небом. Больно видеть передаточные телефоны наркобарыг – написанные на асфальте, выложенные в Сети. Все всё понимают, а сделать ничего не могут. Остаётся, как говаривал Гоголь, «выдавать наши язвы за благоуханные розы». Если бы страна на коленях стояла! Она ведь пластом лежит. А все разговоры только про НАТО, про Запад. Кто-то хорошо сказал: «Это психическая болезнь России». У нас просто больше проблем нет! Сегодня встали у светофора, так уже какой-то африканец мне в машину через окно сунул журнал «Флирт». Все вы знаете, что это – каталог московских проституток. Видел же, в каких я годах. Значит, многие пенсионеры так развлекаются, если деньги есть. Закрыть бы эту парочку сладкую, владельца с главным редактором, и надолго! Займусь на досуге, когда освобожусь немного. Знаю, что хоромы у них в центре Москвы. За какие такие заслуги?! Сырьём-то торговать и дикарь может. Это не мои слова, а Менделеева. Специально цитатами говорю, чтобы авторитетнее звучало, и скорее прислушались. Лично на меня, на всех вас и не взглянет никто. А тут всё-таки имена!

43